О книге: "Капитанская дочка", Александр Пушкин

Насколько живое описание природы и стихий, настолько и многогранное раскрытие личностей персонажей. Читая, не видишь буквы, слова, строки, а смотришь – слушаешь рассказ Гринева – находишься там вместе с ним.

До глубины души потрясаешься чувству времени, столь аутентично переданному через диалоги, монологи, песни и сцены, описанные с глубочайшими знаниями, в том числе и историческими, которыми автор ненавязчиво делится с нами. А ведь он проделал гигантский труд по истории Пугачёва и всему её окружающего, в чём он – автор – здесь является в не меньшей мере и историком, чем писателем-поэтом. (Историческая работа по объему своему вместила бы сам роман четыре раза!)

Привожу ниже сцену, от первых строк которой просто "обливался" дрожью...

Я выглянул из кибитки: все было мрак и вихорь. Ветер выл с такой свирепой выразительностию, что казался одушевленным; снег засыпал меня и Савельича; лошади шли шагом – и скоро стали.

– Что же ты не едешь? – спросил я ямщика с нетерпением.

– Да что ехать? – отвечал он, слезая с облучка, – невесть и так куда заехали: дороги нет, и мгла кругом.

Я стал было его бранить. Савельич за него заступился:

– И охота было не слушаться, – говорил он сердито, – воротился бы на постоялый двор, накушался бы чаю, почивал бы себе до утра, буря б утихла, отправились бы далее. И куда спешим? Добро бы на свадьбу!

Савельич был прав. Делать было нечего. Снег так и валил. Около кибитки подымался сугроб. Лошади стояли, понуря голову и изредка вздрагивая. Ямщик ходил кругом, от нечего делать улаживая упряжь. Савельич ворчал; я глядел во все стороны, надеясь увидеть хоть признак жилья или дороги, но ничего не мог различить, кроме мутного кружения метели... Вдруг увидел я что-то черное.

– Эй, ямщик! – закричал я – смотри: что там такое чернеется?

Ямщик стал всматриваться.

– А бог знает, барин, – сказал он, садясь на свое место, – воз не воз, дерево не дерево, а кажется, что шевелится. Должно быть, или волк или человек.