Лёшин дневник

***

noreply@blogger.com (Roni) — Thu, 12 Mar 2009 00:05:00 +0000

Уже давно сжаты поля;
Уж переполоты все грядки;
Вертится мельница; уж ветки
Дерев сплелись; срослись в земле
Незримо корни; тут и там
Гнилые пни былых побратий
Ворошат память младолетий,
Ушедших раз и насовсем.

Отмечен срок — цветенья грань
Предречена, когда мы с вами
Оставим свет, забудем время;
Когда поблекнувшая сень
С нас опадёт в последний раз —
Утихнет шелеста дыханье,
И мы поверимся в забвенье
На покровительство небес.

Пусть неотпевшая весна
Дохнёт последними дождями,
Пусть хоть слегка рассеет бремя
Грядущей засухи. В стерне
Седеет ленно знойный май...
Лишь мы колышемся бесстрашно:
Мы сплочены любовью нежной —
Любовью сросшихся ветвей.

Видение

noreply@blogger.com (Roni) — Wed, 04 Mar 2009 00:04:00 +0000

Каким-то удивительным сияньем
Объята неизведанная даль —
Каким-то неразгаданным значеньем
Пульсирует невидимая цель;

Какие-то неясные картины
Мерещатся, и красок перелив
Доносится сквозь граней перезвоны
Из дальных неизмеренных миров.

***

noreply@blogger.com (Roni) — Fri, 06 Feb 2009 00:04:00 +0000

Глаза полуоткрыты. Пеленой
Туманности отплясывают черти.
Пруд жизни помутнел. Пора домой —
Пора закрыть глаза в объятьях смерти.

Цыплёнок

noreply@blogger.com (Roni) — Thu, 01 Jan 2009 22:32:00 +0000

Мы построим из картонок
Дом для нового жильца:
Ведь у курицы цыплёнок
Вылупился из яйца!

Вот поддончик для горошка
И навес от непогод;
Здесь мы вырежем окошко;
Тут засеем огород.

***

Вот клюёт горох наседка,
Но не кушает птенец;
Съешь, голубчик, хоть конфетку?
На, попробуй леденец...

Птенчик наш не замечает
Ни конфет, ни леденцов,
И сластям предпочитает
(Почему-то?) червячков!

***

Домик нá ночь запираем:
Уж цыплёнку спать пора;
Спрячем домик за сараем —
Пусть ночует до утра.

Утром окна распахнём мы,
Отворим цыплёнку дверь:
Вместе завтракать пойдём мы...
Что ж, цыплёнок, спи теперь!

***

Утром бросились мы в гонке
Покормить цыплёнка... Глядь —
Дом разбит! Лежат картонки,
А цыплёнка не видать!

Ни у дома, ни в сарае —
Не нашли его нигде;
Только курица вторая
Появилась во дворе...

***

noreply@blogger.com (Roni) — Wed, 10 Dec 2008 21:40:00 +0000

Бежали света огоньки
по тёмному Арбату,
как будто наперегонки
от вспухшего град-штата
своей обыденности бег
и неудач, а может
погоня в начатый лишь век,
что вот, глядишь, и прожит.

Летели в тихой суете
снежинки над Москвою
и на асфальт ложились, где
погодой нулевою
чуть затушёвывались средь
бегущих ног и ножек,
и, может, отошедших всбредь
сапог... или сапожек...

Горели тусклой мишурой
созвездия, и мнился
на тёмной площади герой
и лысиной звездился,
и в суете не замечал
разбитого корыта,
и что давно закончен бал
и створки все закрыты.

Истлели времена, ещё
грядущего не видно,
и оттого ни горячо,
ни холодно, ни стыдно,
и лишь снежинки всё летят
и украшают слякоть,
и не умеют невпопад
смеяться... и ни плакать...

................................
................................
................................
................................
................................
................................
................................
................................

Зачем стихи?

noreply@blogger.com (Roni) — Sun, 30 Nov 2008 17:48:00 +0000

Чтоб куплетом,
сюжетом
  блеснуть?
  Как-нибудь
стать поэтом?
Не в этом
  есть суть;
  и ничуть

чтоб потешить,
изнежить
  тщеславие,
  нрав;
ни чтоб реже
невежа
  лукавый
  был прав;

Ни для ниши
престижа
  Богем;
  и ни с тем
чтоб услышать —
«Мы пишем
  поэмы
  зачем?»

Чтоб завидовать
жиду?
  все масти
  проклясть?
всех открыто —
в обиду?
  (и в страсти
  попасть

Вдруг как штатский
наш Чацкий —
  с причала
  на бал,
где всеградский —
дурацкий! —
  провал
  повстречал...)

Чтоб страницей
столицу
  сразить,
  ослепить?
Век чтоб злиться?
и мниться?
  и тщиться?
  и льстить?

Нет! Чтоб жизнь
живописней
  казалась,
  чтоб мчал
закулисный
девиз
  и штурвал
  не сдавал.

(Жить еще бы
не чтобы
  нищала
  душа —
от утробы
до гроба,
  с шиша
  до гроша.)

Вальс

noreply@blogger.com (Roni) — Sat, 29 Nov 2008 01:55:00 +0000

Пудра, помадка, все ногти остроганы,
Серьги, браслеты, цепочка под локоны,
Туго корсет стянут, платьице красное,
Сумочка, туфли, перчатки атласные!

Бритва, рубашка, здесь мушка, там точечка,
Светлые брюки, часы на цепочечке,
Чёрный сюртук, сапоги с отворотами!
Лошадь, карета! И вот — за воротами:

Взгляды, поклон, — «Мадмазель, вы блистательны!»,
Взор, реверанс, — «Вы уже? замечательно!»
Гордым движеньем взят локоть приподнятый,
Вышли, — «Немножко прохладно сегодня-то...»

Кучер в дверях, — «После вас...», — «Благодарствуйте».
«Ну-с, шоколад?», — «Ах, мерси», — «Что вы! барствуйте!»
Вышли. Поклоны. Рука пожимается.
Бал! В зале музыка! Вальс начинается!

Сонет №6

noreply@blogger.com (Roni) — Thu, 20 Nov 2008 03:29:00 +0000

Пленённый красотой души твоей прелестной,
Пыланием ланит, блистательностью вежд,
Я был в тебя влюблён, и в страсти бессловесной
Вкушал я нежный яд несбыточных надежд.

Но преданный другой, уж глаз единоверца
Завистливо пылал, сердечной — колдовской —
Ревнивостью душа уж бредила, уж сердце
Томилося в груди душевною тоской.

В прозрении любви, истлевшая в зенице
Уж зависть иссякла, ревнивостью скупой
Не бредит уж душа, уж сердце не томится:
Ты нынче не со мной, я нынче не с тобой.

Священной же судьбы прославим совершенство —
За рознь, за половин, за чистое блаженство.

Двадцать первый век

noreply@blogger.com (Roni) — Fri, 10 Oct 2008 07:04:00 +0000

Детский вздор в тщеславье франтов
Превращённый! славы свет!
Всяк — писатель! всяк — поэт!
Век упущенных талантов.

Поминутных публикаций
Бездна: мимолётный бред
Телевиденья, газет.
Век бесцельных информаций.

Ток сентенций эпохальных
Бьёт! — устами мудрецов —
Самозванцев! Век глупцов,
Мнений индивидуальных.

Статуэток, сувениров
Полок ряд. Сверхчеловек —
Каждый, нам — фанатам! Век
Званий, идолов, кумиров.

Плеск в сиюминутной пене
Классов, залов, драм, интриг —
Прихотей. Забавы миг!
Век бездейственности, лени.

Окрещенье: нужд немодных —
Гилью! ценностей — тоской!
Счастья — скукой городской!
Век психологов бессчётных.

Нуд искусства! звень сервизни!
Сласть! обновка! — маскарад
Кратковременных отрад.
Век бессмысленнейшей жизни.

День — мельком! минута — спехом!
Нервы! нервы! — в счёт алчбы
Блеска, шика. Век гоньбы
За финансовым успехом.

Вам! — бессмертное наследье
Второпях сулит перо!
Всем! — пожаловать добро
В двадцать первое столетье!

Поэма

noreply@blogger.com (Roni) — Sat, 27 Sep 2008 16:38:00 +0000

Из «Поэмы» —

Зачем стихи? Лишь что красиво?
Услада девственных ушей?
Чтоб восхвалять поэта льстиво
За плёт негодных падежей?
Не дать арены демагогам?
Чтоб материалы педагогам
Приумножать из года в год?
Внимать от критиков острот?
Детей, от жмурок отвлекая,
С пеленок к басням приучать,
Морали жизни им читать,
И в суть глубóко не вникая,
Твердить la poésie française —
Растить поэтов, поэтесс?

Извечно то боготворимо,
Чему не внемлют масс умы,
Лишь будь то нами постижимо,
Так вмиг богами были б мы!
День óт дня делались б тщеславней!
Известна мода с поры давней —
Поэт прозаика важней;
(Наряд — нарядней, пых — пышней!)
Чтоб восьмиклассника прельщало
(Не смысля в том) писать в тетрадь
Да с полустрофия читать
«Уж небо осенью дышало...»
С цитатой нынче всяк умен!
Ан ум умом обременен...

Печатное издание

***

noreply@blogger.com (Roni) — Sun, 24 Aug 2008 09:00:00 +0000

Филистер облыжный,
Кемара скверной:
И муж никудышный,
И друг никакой.

О пьесе: "Горе от ума", Александр Грибоедов

noreply@blogger.com (Roni) — Sat, 09 Aug 2008 01:25:00 +0000

Цитаты, без комментариев.

София

Остёр, умён, красноречив,
В друзьях особенно счастлив,
Вот об себе задумал он высоко...
Охота странствовать напала на него,
Ах! если любит кто кого,
Зачем ума искать и ездить так далёко?

Чацкий

Чуть свет уж на ногах! и я у ваших ног

София

Гоненье на Москву. Что значит видеть свет!
Где ж лучше?

Чацкий

Где нас нет.

Чацкий

Служить бы рад, прислуживаться тошно.

Фамусов

Нельзя не пожалеть, что с эдаким умом...

Чацкий

Нельзя ли пожалеть об ком-нибудь другом?
И похвалы мне ваши досаждают.

Фамусов

Не я один, все также осуждают.

Чацкий

А судьи кто?

София

Да что мне до кого? до них? до всей вселенны?
Смешно? – пусть шутят их; досадно? – пусть бранят.

Чацкий

Я странен, а не странен кто ж?
Тот, кто на всех глупцов похож;

Молчалин

В мои лета не должно сметь
Своё суждение иметь.

Чацкий

Помилуйте, мы с вами не ребяты,
Зачем же мнения чужие только святы?

Молчалин

Ведь надобно ж зависеть от других.

Чацкий

Зачем же надобно?

Молчалин

В чинах мы небольших.

Чацкий

Чьё это сочиненье!
Поверили глупцы, другим передают,
Старухи вмиг тревогу бьют –
И вот общественное мненье!

Чацкий

Вон из Москвы! сюда я больше не ездок.
Бегу, не оглянусь, пойду искать по свету,
Где оскорблённому есть чувству уголок!..
Карету мне, карету!

Сонет №5

noreply@blogger.com (Roni) — Sun, 27 Jul 2008 07:46:00 +0000

(Прости!) – Сначала – (не могу без предисловья!) –
Отметить тороплюсь: давно пером
Тебе не признавался я любовью
В стихах. Как о себе самом –
Так шлю поэмы, оды воспеваю,
Не то ругаю, вдруг, корю, браню,
Не то опять, зазнавшись, восхваляю –
Да всё кого – себя! И эту болтовню
Изо дня в день ты слушаешь тщетную:
О глупостях бессвязных, о деньгах (!),
О недругах (морочить в чьих кругах
Не хочется мне голову больную!)...
Давно не льстил тебе, любимой, на рассвете,
Держа сонет в руке, в другой – цветы в букете:

Давно ли, милая, мы вместе, иль недавно?
Что ожидает нас, куда судьба ведёт?
Уж дети наши в класс идут тщеславно,
Уж нам десяток следуйщий грядёт.
Давно ль нам этот жребий уготовлен?
Давно ль завеял слов тех аромат –
«О девушка, прости, я обессловлен,
Молчу, перед тобою виноват»¹ ?
В глаза смотрю твои, и всё – как прежде,
Всё нету скрытых смыслов, лишних слов:
Лишь вера в нас, о будущем в надежде,
И громкий звон любви колоколов.
Еще годок пройдёт (не столь сурово),
Пройдёмся вдоль реки вдвоём мы снова!

______________________________________
¹ см. Сонет №2

Спесь

noreply@blogger.com (Roni) — Wed, 09 Jul 2008 02:58:00 +0000

СПЕСЬ ж. – гордость, надменность, высокомерие, кичение, надутость; чванство, тщеславие.

Гордость считает за собою достоинства;
Надменность основана на самонадеянности;
Высокомерие – на властолюбии;
Кичливость – гордость ума;
Чванство – гордость знати, богатства;
Тщеславие – суетность, страсть к похвалам.

Спесь – глупое самодовольствие, ставящее себе в заслугу сан, чин, внешние знаки отличия, богатство, высокий род свой и пр.

Спесь чаще всего одолевает внезапно разбогатевших людей низших сословий.

Все виды себялюбия ищут чего-нибудь, надутость и спесь довольны собою, и только.

Со спесцою, а барин добрый, ничего.

Спесь пучит, смирение возносит.

Спесь почет любит.

Боярская спесь на самом сердце нарастает.

На что нам Богатство, была бы спесь!

Спесь не барство, глупая речь не пословица.

Спесь не умалит.

Умной спеси не бывает.

С умом носу не подымешь.

Спесь в добро не вводит.

Спесь не к добру ведет.

Не по человеку спесь.

На твою спесь пословица есть.

Убавить кому спеси, посбить спеси, подрубить хвост.

СПЕСИВЫЙ, надутый, надменный, глупо напыщенный сам собою, родом, саном или богатством своим, чванный.

У спесивого волчья шея, не гнется.

Спесивее пырина не найдешь.

Спесив журавль, а шею клонит, когда ест.

У спесивого кол в шее.

Спесивый дома обедает.

Городские кумы спесивы.

Рыжий да плешивый – люди спесивы.

За спесивым вслед не угоняешься.

Девка спесива, не скажет спасибо.

Не кстати спесив: ему замеси, да и в рот понеси.

Спесивый высоко мостится, да низко ложится.

Спесивый не взглянет, слепой не разглядит, а умный не осудит.

Барская спесь, растение Lychnis chalcedonica, дикое, кукушкино, татарское мыло, бархатка, зирочки.

СПЕСИВОСТЬ, спесь, вообще свойство спесивого.

Спесивец, спесивица, спесивка ж. спесько м. спесига об. яросл. спесень твер.

СПЕСИВЫЙ ЧЕЛОВЕК, надутый, надменный, заносчивый; кто зазнался, заневедался, невмеру поднял нос.

Богатство спесивит, или от богатства спесивеют.

СПЕСИВИТЬСЯ, быть спесивым, важничать, чиниться, небречь вниманьем других, считая себя выше прочих.

Заспесивились, к нам не жалуете!

– Даля.

Отмена

noreply@blogger.com (Roni) — Wed, 25 Jun 2008 05:09:00 +0000

Rügen отменяется. Голаны тоже отменились.

Отменяется домашний концерт.

Квартира отменяется. Машина отменяется. Диван отменяется. Посуда отменяется.

Спорт отменяется.

Уроки музыки – отменились.

Отменяются также: кроссовки и велосипед, и ролики детям.

Отменились видеосъёмки.

Сон уже лет 15 как отменился.

Но это всё – так. А вот теперь о важном:

Отменились шестеро друзей.

Отменяется творчество: композиция, вокал, игра на фортепиано, скрипке, флейте, гитаре; сочинение стихов; даже слушание музыки – всё отменяется!

Да здравствует *0^@!!!

О книге: "93 год", Виктор Гюго

noreply@blogger.com (Roni) — Wed, 11 Jun 2008 21:53:00 +0000

Не столь монументальная книга, как "Отверженные", зато в отличии от неё, охватывается разом. Три ортогональные линии – революционеров, роялистов и матери с трёмя её детьми – идут, пересекаются между собой, сталкиваются, расходятся и проходят параллельно с парижской жизнью 1793 года, и в особенности Конвента, чья жизнь подробно здесь представлена.

Описывать эмоции от такой книги – бессмысленно, ибо она захватывает весь их спектр, вводя как в философское раздумье так и в душераздирающее сострадание с неостанавливаемым потоком слёз.

Привожу выписанные мною строки, не все, а примерно треть из них.

Цитата Гакуаля:

Узнать – полдела, вот знать – это поважнее.

Об архитектуре:

Тогдашние строители основой прекрасного считали симметрию. Последнее слово в духе Возрождения было сказано в царствование Людовика XV, а затем началась реакция. Чрезмерная забота о благородстве и чистоте линий привела к пресному и сухому стилю, нагонявшему зевоту. И зодчество тоже подвержено недугу ложной стыдливости. После великолепных пиршеств формы и разгула красок, отметивших восемнадцатый век, искусство вдруг село на диету и разрешало себе лишь прямые линии. Но подобный прогресс приводит к уродству. Искусство превращается в скелет, таков парадокс. И такова же оборотная сторона благоразумной сдержанности – до того пекутся о строгости стиля, что в конце концов он чахнет.

Интересная мысль:

"Я атеист", на что Робеспьер ответил ему: "Атеизм – забава аристократов".

Одна из ключевых точек отсчета для Гюго в его идеологии революции:

В том самом котле, где кипел террор, сгущалось также бродило прогресса. Сквозь хаос мрака, сквозь стремительный бег туч пробивались мощные лучи света, равные силой извечным законам природы. Лучи, и поныне освещающие горизонт, сияли и будут сиять во веки веков на небосводе народов, и один такой луч зовется справедливостью, а другие – терпимостью, добром, разумом, истиной, любовью.

О книге "Евангелие от Варфоломея", которую дети позже разорвали в пух и прах:

Трагическое зрелище являет собою великолепная старинная книга, сброшенная с высоты пьедестала. Тяжелый том, потеряв равновесие, повис на мгновение в воздухе, потом закачался, рухнул и распластался на полу – жалкий, разорванный, смятый, вывалившийся из переплета, с погнувшимися застежками. Счастье еще, что он не упал на ребятишек.

Они были ошеломлены, но невредимы. Не всегда подвиги завоевателей проходят столь гладко.

Такова судьба всякой славы – сначала много шуму, затем туча пыли.

Из диалога Говена и Симурдена:

Когда я дам каждому, что ему положено...

– Тогда вам придется еще добавить то, что ему не положено.

– Что ты под этим подразумеваешь?

– Я подразумеваю те поистине огромные взаимные уступки, которые каждый обязан делать всем и все должны делать каждому, ибо это основа общественной жизни.

– Вне незыблемого права нет ничего.

– Вне его – все.

– Я вижу лишь правосудие.

– А я смотрю выше.

– Что же может быть выше правосудия?

– Справедливость.

И еще:

– А женщина? Какую вы ей отводите роль?

– Ту, что ей свойственна, – ответил Симурдэн.– Роль служанки мужчины.

– Согласен. Но при одном условии.

– Каком?

– Пусть тогда и мужчина будет слугой женщины.

– Что ты говоришь?– воскликнул Симурдэн.– Мужчина– слуга женщины! Да никогда! Мужчина – господин. Я признаю лишь одну самодержавную власть – власть мужчины у домашнего очага. Мужчина у себя дома король.

– Согласен. Но при одном условии.

– Каком?

– Пусть тогда и женщина будет королевой в своей семье.

– Иными словами, ты требуешь для мужчины и для женщины...

– Равенства.

– Равенства? Что ты говоришь! Два таких различных существа...

– Я сказал "равенство". Я не сказал "тождество".

О матери, чудом выжившей расстрел и чьих детей увели от неё:

И Тельмарш тоже молчал, он понял, как бессильны перед такой смертельной тоской все людские слова. Одержимый страшен своей молчаливостью. И можно ли заставить одержимую горем мать прислушаться к голосу рассудка? Материнство замкнуто в самом себе; с ним нельзя спорить. Мать чем-то близка к животному, и потому она так возвышенно прекрасна. Материнский инстинкт есть инстинкт в самом божественном смысле этого слова. Мать уже не женщина, мать – это самка.

Дети – это детеныши.

Потому-то в каждой матери есть нечто, что ниже рассудка и в то же время выше его. Мать наделена особым чутьем. В ней живет могучая и неосознанная воля к созиданию, и эта воля ведет ее. В слепоте матери есть что-то от ясновиденья.

О книге: "Капитанская дочка", Александр Пушкин

noreply@blogger.com (Roni) — Sun, 08 Jun 2008 22:41:00 +0000

Насколько живое описание природы и стихий, настолько и многогранное раскрытие личностей персонажей. Читая, не видишь буквы, слова, строки, а смотришь – слушаешь рассказ Гринева – находишься там вместе с ним.

До глубины души потрясаешься чувству времени, столь аутентично переданному через диалоги, монологи, песни и сцены, описанные с глубочайшими знаниями, в том числе и историческими, которыми автор ненавязчиво делится с нами. А ведь он проделал гигантский труд по истории Пугачёва и всему её окружающего, в чём он – автор – здесь является в не меньшей мере и историком, чем писателем-поэтом. (Историческая работа по объему своему вместила бы сам роман четыре раза!)

Привожу ниже сцену, от первых строк которой просто "обливался" дрожью...

Я выглянул из кибитки: все было мрак и вихорь. Ветер выл с такой свирепой выразительностию, что казался одушевленным; снег засыпал меня и Савельича; лошади шли шагом – и скоро стали.

– Что же ты не едешь? – спросил я ямщика с нетерпением.

– Да что ехать? – отвечал он, слезая с облучка, – невесть и так куда заехали: дороги нет, и мгла кругом.

Я стал было его бранить. Савельич за него заступился:

– И охота было не слушаться, – говорил он сердито, – воротился бы на постоялый двор, накушался бы чаю, почивал бы себе до утра, буря б утихла, отправились бы далее. И куда спешим? Добро бы на свадьбу!

Савельич был прав. Делать было нечего. Снег так и валил. Около кибитки подымался сугроб. Лошади стояли, понуря голову и изредка вздрагивая. Ямщик ходил кругом, от нечего делать улаживая упряжь. Савельич ворчал; я глядел во все стороны, надеясь увидеть хоть признак жилья или дороги, но ничего не мог различить, кроме мутного кружения метели... Вдруг увидел я что-то черное.

– Эй, ямщик! – закричал я – смотри: что там такое чернеется?

Ямщик стал всматриваться.

– А бог знает, барин, – сказал он, садясь на свое место, – воз не воз, дерево не дерево, а кажется, что шевелится. Должно быть, или волк или человек.

О книге: "Пятнадцатилетний капитан", Жюль Верн

noreply@blogger.com (Roni) — Wed, 04 Jun 2008 20:20:00 +0000

Захватило. Сильно. Верн знал за какие ниточки дёргать надо – специально сблизит, сроднит вас с персонажами, чтобы потом острее воспринималась их гибель. Один раз, два – там уже невольно начинаешь бояться и за главного героя (ведь, если не считать название романа, и тот стал главным не сразу, а по течению обстоятельств).

Страшно. Местами голова кружилась. Иногда било в виски на протяжении целых нескольких страниц.

Но есть и другая, тоже особенная сторона у романа – та, которая раскрывает огромные миры: исторический и географический, ботанический и зоологический, энтомологический (!) – всё крупицы обширнейших знаний и опыта писателя, щедро (не без далеко уводящих от сюжета отступлений) поделившегося с нами.

О книге: "Дубровский", Александр Пушкин

noreply@blogger.com (Roni) — Mon, 02 Jun 2008 19:30:00 +0000

Куда-то все шло, явно куда-то, да пришло совсем не туда, да и никуда, впрочем, не пришло. Так было странно оказаться вдруг на последней странице – аж злость взяла за такой поворот, за обрыв сюжета. И к чему это?

Кто как объясняет, но все сводится к "такому сюжету". Но не по мне так – не обдумав – кидаться доводами. В какой-то момент осознал, что дело не в сюжете, а в жизни. Таков не сюжет, а такова жизнь – она нелепа, неуклюжа, порой смехотворна. Она ни с кем не считается.

Вообще, понятия "честность" – нет. Есть "счастье", и его надо себе лепить, брать за него ответственность.

О книге: "Смерть в Венеции", Томас Манн

noreply@blogger.com (Roni) — Sun, 25 May 2008 20:22:00 +0000

Книга небольшая, но действия в нем нет вообще. Описание ради описания. Фильм (Висконти) - аналогично.

Одну заметку, все же, сделал:

Усталый, но в то же время возбужденный, он развлекал себя во время скучной трапезы абстрактными, более того, трансцендентными размышлениями; думал о том, что закономерное должно вступить в таинственную связь с индивидуальным, дабы возникла человеческая красота, отсюда он перешел к общим проблемам формы и искусства и решил наконец, что его мысли и находки напоминают смутные и счастливые озарения во сне, наяву оказывающиеся пустейшими и ни на что не пригодными.

Что вы все, сговорились, что-ли?

noreply@blogger.com (Roni) — Sat, 24 May 2008 20:36:00 +0000

Всем, кто в данный момент в сети (а их много!), написал "привет". И что же? Ни ответа, ни привета! "Муравьев вам всем в штаны!" ;)

(А ты, слышь, вопРосиК, не злорадствуй, и не пиши мне очередную гадость. Твоя пакостность не идет тебе на пользу, да и к лицу тоже. И вообще, думай, прежде, чем вякнуть что-то неуместное, а?)

Спасибо всем, кто прочел первую главу "КиП". Надеюсь вторая будет готова до публикации первой. Ждите! (работы, правда, немало; сейчас, к тому же, кидаю наброски четвертой.) Кто еще не прочел, но яростно желает - пишите - пришлю; не обещаю!

Сегодня возникла кое-какая идея. Чечилия, мои искреннейшие извинения! Да здравствуют Володя, Фредди и Саша!
(кто разгадает фамилии всех четырех - тому поведаю суть идеи. Остальным - как будет известна дата - получите приглашение!)

Девчонки, всех с последним звонком!

Rügen, here I come!!!

О книге: "Страдания юного Вертера", Иоганн Гёте

noreply@blogger.com (Roni) — Wed, 21 May 2008 17:55:00 +0000

Конечно же, ты прав, мой милый, люди, – кто их знает, почему они так созданы, – люди страдали бы гораздо меньше, если бы не развивали в себе так усердно силу воображения, не припоминали бы без конца прошедшие неприятности, а жили бы безобидным настоящим.

Удел рода человеческого повсюду один! В большинстве своем люди трудятся по целым дням, лишь бы прожить, а если остается у них немножко свободы, они до того пугаются ее, что ищут, каким бы способом от нее избавиться. Вот оно – назначение человека!

Все ученейшие школьные и домашние учителя согласны в том, что дети не знают, почему они хотят чего-нибудь; но что взрослые не лучше детей ощупью бродят по земле и тоже не знают, откуда пришли и куда идут, точно так же не видят в своих поступках определенной цели, и что ими так же управляют при помощи печенья, пирожного и розог, – с этим никто не хочет согласиться, а по моему разумению, это вполне очевидно.

Милый Вильгельм, я не раз задумывался над тем, как сильна в человеке жажда бродяжничать, делать новые открытия, как его манят просторы; но наряду с этим в нас живет внутренняя тяга к добровольному ограничению, к тому, чтобы катиться по привычной колее, не оглядываясь по сторонам.

Да, милый Вильгельм, дети ближе всего моей душе. Наблюдая их, находя в малыше зачатки всех добродетелей, всех сил, какие со временем так понадобятся ему; видя в упрямстве будущую стойкость и твердость характера, в шаловливости – веселый нрав и способность легко скользить над житейскими грозами, – и все это в такой целостности и чистоте! – я не устаю повторять золотые слова Учителя: "Если не обратитесь и не будете как дети!"

А мне всегда до крайности обидно, если люди докучают друг другу, тем более если молодежь во цвете лет вместо того, чтобы быть восприимчивой ко всяческим радостям, из-за пустяков портит друг другу недолгие светлые дни и слишком поздно понимает, что растраченного не возместишь.

"Вот это я и хотел сказать, – подхватил я. – Дурное настроение сродни лени, оно, собственно, одна из ее разновидностей. От природы все мы с ленцой, однако же, если у нас хватает силы встряхнуться, работа начинает спориться, и мы находим в ней истинное удовольствие".

...чаще всего дурное настроение происходит от внутренней досады на собственное несовершенство, от недовольства самим собой, неизбежно связанного с завистью, которую, в свою очередь, разжигает нелепое тщеславие.

Только вот что, друг мой! На свете редко приходится решать, либо – да, либо – нет! Чувства и поступки так же многообразны, как разновидности носов между орлиным и вздернутым. Поэтому не сердись, если я, признав все твои доводы, тем не менее попытаюсь найти лазейку между "да" и "нет".

"Друг мой! – вскричал я. – Человек всегда останется человеком, и та крупица разума, которой он, быть может, владеет, почти или вовсе не имеет значения, когда свирепствует страсть и ему становится тесно в рамках человеческой природы.

Ах, такова бренность человека, что даже там, где он по-настоящему утверждает свое бытие, где создается единственно верное впечатление от его присутствия, – в памяти и в душе его близких, даже и там суждено ему угаснуть, исчезнуть – и так быстро!

О книге: "Новелла", Иоганн Гёте

noreply@blogger.com (Roni) — Tue, 20 May 2008 04:03:00 +0000

– Не будем порицать их за это, – отвечал дядюшка, – на что бы человек ни тратил свои избытки, ему это доставляет радость, особенно же приятно украсить себя, одеться понаряднее.

Видно, добрым людям надо сперва испытать немалый страх, чтобы потом почувствовать радость и усладу спокойной жизни.

Бетховен – Лунная соната

noreply@blogger.com (Roni) — Fri, 22 Feb 2008 04:26:00 +0000

Людвиг ван Бетховен (1770 – 1827)
Соната для фортепиано № 14, До-диез минор, оп. 27, № 2

‘Лунная’ соната Бетховена, название которое дал ей немецкий музыкальный критик Людвиг Рельштаб после смерти Бетховена, является одной из наиболее широко известных классических музыкальных произведений на протяжении уже более двухсот лет.

Но давайте посмотрим более внимательно, взглянём на факты окружающие это произведение, найдем прошлые и будущие музыкальные связи, и, естественно, сравним и выберем лучшие записи сонаты.

(Читать далее: Бетховен – Лунная соната)

Серебристой иглой в жёсткой ткани...

noreply@blogger.com (Roni) — Mon, 04 Feb 2008 06:51:00 +0000

Серебристой иглой в жёсткой ткани
Прошивает судьба свою нить,
Ан нельзя, преступив через грани,
Снова веру в любовь возродить.
Невозможно вернуться обратно
И отречься от собственных нужд –
Не промолвить оскорби злорадно,
Осознав тем, что сам себе чужд.

Пусть злопамятность нечеловечья
Оскверняя погосты надежд,
Воспевает приязни увечьям,
Обличая невеждам невежд.
Но уж нет оскорбленья обиды,
Нет отверженной дружбы тоски:
Всё истлело, и чувства убиты –
Те, что были однажды близки.